«Я когда-то умру, мы когда-то всегда умираем. Хорошо, что б не сам. Хорошо, чтобы в спину ножом».
Лето 2006 года войдет в историю российского кинематографа, как внезапный, необъяснимый, казалось бы, уже недостижимый этап реального возрождения качественного русского кино. Чтобы не повторяться из раза в раз, мы просим внимательного читателя остановить свое внимание на преамбуле к рецензии на фильм «Точка». Поскольку, все те добрые слова, которые мы посвятили участникам фестиваля «Кинотавр-2006», в равной степени относятся и к проекту «Мне не больно».
Говорят, что совсем недавно культовый российский режиссер Алексей Балабанов отказался от предложения иерархов власти снять агитационную киноленту, посвященную козням европейцев против государства российского. К счастью, в наше время режиссеры уже могут сказать политикам: «Простите, но вы не интересны, поскольку отвлекаете от настоящего предназначения художника – творить искусство». Ведь, как бы мы ни относились к творчеству Балабанова, нельзя не заметить, что каждый созданный им фильм становился составляющей художественной жизни страны. Честность суждений, резкость оценок, определенность авторской концепции от «... и людей», через «Войну», «Брата», «Жмурок» к «Мне не больно». В рассказах этого режиссера, таких разных по стилистике и композиции, отсутствуют андрогины, но всегда изображаются мужчины и женщины на острие, на грани, с обнаженными нервами, вырывающиеся из общего ряда, и все равно подходящие для ассоциаций зрителя в процессе просмотра. В характере каждого своего персонажа Балабанов умеет находить такую изюминку, которая подчеркивает его индивидуальность и вместе с тем не отрывает от общности нашего, родного, исконно (не посконно) русского… Но вот в чем проблема. Такой характер не рисуется по заказу. Он вызревает среди сора, не ведая стыда, противоречивый, не пасторальный, кровохаркающий на эту жизнь, Живой. Пусть уж Хотиненки по заказу Сурковых творят патриотические блокбастеры, а Балабанов у нас один. И в каждом его творении – Любовь.
Новый проект «Мне не больно» на самом-то деле обладает названием-перевертышем. «Мне не больно» говорят дети, желающие скрыть боль от ожога, удара, обиды. «Мне не больно, и я – герой». Не показывать слез, страха, отчаяния. Делать это приходится в тот момент, когда реальная боль, хоть нравственная, хоть физическая – чудовищна. Но до поры, подчиняя эмоции сначала детской игре-считалочке, позже – разуму и, наконец, привычке, лишающийся кожи человек заклинает «Мне не больно». И, когда, наконец, боль прорывает все преграды, и остается только вопить: «Хватит, перестаньте уже мучить, мне больно, черт возьми, мне ужасно больно, я не имею больше сил терпеть», - внезапно понимаешь, что крик этот нейдет, и только хрип булькает из горла вопреки всему: «А мне не больно».
Мы не будем оригинальными, сравнивая представляемый такой, казалось бы, неожиданный балабановский проект с «Историей любви». Хотя, можно, наверное, найти и еще с десяток голливудских прототипов, рассказывающих об отношениях положительного персонажа и персонажа обреченного. Эта неизбежность расставания может быть вызвана самыми разными причинами, от вендетты межклановой розни, до смертельного заболевания или катастрофической разницы в возрасте. Мы же с Вами понимаем, что любая любовь конечна, как и все живое. И причины для ее убийства совершенно факультативны. Только подбрасывая дрова препятствий в пламя страстей, можно поддерживать горение относительно долгое время. А, если уж препятствия налицо, то вспышка осветит, обожжет, спалит дотла, и совершенно не ясно, как вообще придется существовать потом, за горизонтом, когда кончится лето.
Антибрутальная история о счастливо-несчастной любви имеет очень много шансов впасть в безудержную патетику, слащавый пафос, взять направление на недостоверные ориентиры. Рискну заметить, что даже не сценарий и не режиссура играют в любовных мелодрамах первую скрипку. Основной вопрос философии в таких работах – сыграют актеры так, что ослепят зрителя эмоциями, заставят сопереживать, плакать, смеяться, ощущая неумолимое приближение катастрофы и умоляя режиссера отдалить ее. «Да?» - да. «Нет?» - нет. В «Мне не больно» получилось «Да». Рената Литвинова, уже прокричавшая миру на своем, таком недоступно-пронзительном языке фильма «Богиня»: «Все, что мне нужно – это любовь», вступает на еще более недоступную высоту. Ее Натэлла – гимн женщине, сгорающей от необходимости проявления чувств. Когда в жизни Наты появляется недоархитектор, недоавантюрист Миша, содержанка богатого бизнесмена даже не успевает подумать, она просто перестает дышать в одиночку. Теперь ее естество способно поглощать кислород исключительно в унисон. Женщина уже знает, что счастье будет недолгим, ни для Нее, ни для Него, но выхода все равно уже нет. Пара начинает свое одиночное плавание по вихрю эмоций и страданий, оказываясь в замкнутом коконе тотального взаимного притяжения на клеточном уровне. Конечно же, колоссальную работу в создании образа Наты проделали гримеры. За два месяца облик любящей женщины, осознающей скоротечность эмоционального вихря, меняется колоссальным образом, от богемных бликов, к мортальной утонченности фарфоровой куклы. Но никакие гримеры не могут заменить умение перевоплощаться. Ведь в каждом вздохе Наты, в каждом изменении продолжает жить колоссальная тяга к жизни. Талант декораторов дает возможность проявить сущность происходящих внешних изменений, талант же актрисы убеждает в константе внутреннего мира настоящей женщины, независящего от удручающих обстоятельств, происходящих вовне.
Тандем мужчины и женщины, как мы понимаем, все же, невозможен без участия мужчины. Если в дуэте киноленты «Мне не больно» первую скрипку играет Рената Литвинова, то без участия Александра Яценко, который сыграл Михаила, попавшего под шквал неотразимого обаяния Наты, сыгранность партитуры была бы нарушена. Ироничный мальчик, разыгрывающий партию матерого обольстителя, мгновенно преображается в страдающего, трепетного, чуткого, внезапно повзрослевшего мужчину, готового хоть умереть, хоть убить за свою Катастрофу. Но, не имея возможности противостоять подлости судьбы, он может лишь нежностью и пониманием не облегчить, но упростить.
Можно еще очень долго петь дифирамбы трудовому коллективу, приблизившему успех этого фильма. Поразивший искусством перевоплощения Никита Михалков, исполнивший роль бизнесмена, спонсора Наты, словно выпрыгнувшего из «Жмурок», но совершенно не «жмуристого», страдающего, по-своему любящего, обожествляющего пригретую им женщину. Но упорхнет птичка из золотой клетки и останутся для этого деятеля только память, слезы и усталость. Дмитрий Дюжев, сыгравший колоритно, сочно, рельефно гранитную роль бывшего десантника, дембельнувшегося в мирную жизнь, да так и не нашедшего себя в ней, взял очередную ступеньку, уводящую его от брутальных стереотипов «Космоса». Неприкаянный герой Маковецкого, любимца Балабанова, аутистка архитекторша, по простоте душевной нашедшая свое счастье, исполненная Ингой Стрелковой, окружение главных героев, удивительным образом оттенили атмосферу той любви, в которую мечтает окунуться каждый, да не каждому это дается. Ведь несчастной любви не бывает, даже, если любовь убивает, даже, если любовь умирает, нет, несчастной любви не бывает.
После просмотра «Мне не больно» пришла в голову совершенно несуразная мысль о логичности нон-стопа. Представляемый проект стоит прокатывать в сдвоенном варианте с фильмом «Питер FM». И там Питер, и тут Питер. И там любовь, и здесь любовь. Вот только в одном варианте – сладкая обманка. А в другом – страсть, бегущая по венам вместо крови и взрывающая жизнь на две неравных части – До и После. И никогда – Вместо.
«Я когда-то умру, мы когда-то всегда умираем. Хорошо, что б не сам. Хорошо, чтобы в спину ножом».
Лето 2006 года войдет в историю российского кинематографа, как внезапный, необъяснимый, казалось бы, уже недостижимый этап реального возрождения качественного русского кино. Чтобы не повторяться из раза в раз, мы просим внимательного читателя остановить свое внимание на преамбуле к рецензии на фильм «Точка». Поскольку, все те добрые слова, которые мы посвятили участникам фестиваля «Кинотавр-2006», в равной степени относятся и к проекту «Мне не больно».
Говорят, что совсем недавно культовый российский режиссер Алексей Балабанов отказался от предложения иерархов власти снять агитационную киноленту, посвященную козням европейцев против государства российского. К счастью, в наше время режиссеры уже могут сказать политикам: «Простите, но вы не интересны, поскольку отвлекаете от настоящего предназначения художника – творить искусство». Ведь, как бы мы ни относились к творчеству Балабанова, нельзя не заметить, что каждый созданный им фильм становился составляющей художественной жизни страны. Честность суждений, резкость оценок, определенность авторской концепции от «... и людей», через «Войну», «Брата», «Жмурок» к «Мне не больно». В рассказах этого режиссера, таких разных по стилистике и композиции, отсутствуют андрогины, но всегда изображаются мужчины и женщины на острие, на грани, с обнаженными нервами, вырывающиеся из общего ряда, и все равно подходящие для ассоциаций зрителя в процессе просмотра. В характере каждого своего персонажа Балабанов умеет находить такую изюминку, которая подчеркивает его индивидуальность и вместе с тем не отрывает от общности нашего, родного, исконно (не посконно) русского… Но вот в чем проблема. Такой характер не рисуется по заказу. Он вызревает среди сора, не ведая стыда, противоречивый, не пасторальный, кровохаркающий на эту жизнь, Живой. Пусть уж Хотиненки по заказу Сурковых творят патриотические блокбастеры, а Балабанов у нас один. И в каждом его творении – Любовь.
Новый проект «Мне не больно» на самом-то деле обладает названием-перевертышем. «Мне не больно» говорят дети, желающие скрыть боль от ожога, удара, обиды. «Мне не больно, и я – герой». Не показывать слез, страха, отчаяния. Делать это приходится в тот момент, когда реальная боль, хоть нравственная, хоть физическая – чудовищна. Но до поры, подчиняя эмоции сначала детской игре-считалочке, позже – разуму и, наконец, привычке, лишающийся кожи человек заклинает «Мне не больно». И, когда, наконец, боль прорывает все преграды, и остается только вопить: «Хватит, перестаньте уже мучить, мне больно, черт возьми, мне ужасно больно, я не имею больше сил терпеть», - внезапно понимаешь, что крик этот нейдет, и только хрип булькает из горла вопреки всему: «А мне не больно».
Мы не будем оригинальными, сравнивая представляемый такой, казалось бы, неожиданный балабановский проект с «Историей любви». Хотя, можно, наверное, найти и еще с десяток голливудских прототипов, рассказывающих об отношениях положительного персонажа и персонажа обреченного. Эта неизбежность расставания может быть вызвана самыми разными причинами, от вендетты межклановой розни, до смертельного заболевания или катастрофической разницы в возрасте. Мы же с Вами понимаем, что любая любовь конечна, как и все живое. И причины для ее убийства совершенно факультативны. Только подбрасывая дрова препятствий в пламя страстей, можно поддерживать горение относительно долгое время. А, если уж препятствия налицо, то вспышка осветит, обожжет, спалит дотла, и совершенно не ясно, как вообще придется существовать потом, за горизонтом, когда кончится лето.
Антибрутальная история о счастливо-несчастной любви имеет очень много шансов впасть в безудержную патетику, слащавый пафос, взять направление на недостоверные ориентиры. Рискну заметить, что даже не сценарий и не режиссура играют в любовных мелодрамах первую скрипку. Основной вопрос философии в таких работах – сыграют актеры так, что ослепят зрителя эмоциями, заставят сопереживать, плакать, смеяться, ощущая неумолимое приближение катастрофы и умоляя режиссера отдалить ее. «Да?» - да. «Нет?» - нет. В «Мне не больно» получилось «Да». Рената Литвинова, уже прокричавшая миру на своем, таком недоступно-пронзительном языке фильма «Богиня»: «Все, что мне нужно – это любовь», вступает на еще более недоступную высоту. Ее Натэлла – гимн женщине, сгорающей от необходимости проявления чувств. Когда в жизни Наты появляется недоархитектор, недоавантюрист Миша, содержанка богатого бизнесмена даже не успевает подумать, она просто перестает дышать в одиночку. Теперь ее естество способно поглощать кислород исключительно в унисон. Женщина уже знает, что счастье будет недолгим, ни для Нее, ни для Него, но выхода все равно уже нет. Пара начинает свое одиночное плавание по вихрю эмоций и страданий, оказываясь в замкнутом коконе тотального взаимного притяжения на клеточном уровне. Конечно же, колоссальную работу в создании образа Наты проделали гримеры. За два месяца облик любящей женщины, осознающей скоротечность эмоционального вихря, меняется колоссальным образом, от богемных бликов, к мортальной утонченности фарфоровой куклы. Но никакие гримеры не могут заменить умение перевоплощаться. Ведь в каждом вздохе Наты, в каждом изменении продолжает жить колоссальная тяга к жизни. Талант декораторов дает возможность проявить сущность происходящих внешних изменений, талант же актрисы убеждает в константе внутреннего мира настоящей женщины, независящего от удручающих обстоятельств, происходящих вовне.
Тандем мужчины и женщины, как мы понимаем, все же, невозможен без участия мужчины. Если в дуэте киноленты «Мне не больно» первую скрипку играет Рената Литвинова, то без участия Александра Яценко, который сыграл Михаила, попавшего под шквал неотразимого обаяния Наты, сыгранность партитуры была бы нарушена. Ироничный мальчик, разыгрывающий партию матерого обольстителя, мгновенно преображается в страдающего, трепетного, чуткого, внезапно повзрослевшего мужчину, готового хоть умереть, хоть убить за свою Катастрофу. Но, не имея возможности противостоять подлости судьбы, он может лишь нежностью и пониманием не облегчить, но упростить.
Можно еще очень долго петь дифирамбы трудовому коллективу, приблизившему успех этого фильма. Поразивший искусством перевоплощения Никита Михалков, исполнивший роль бизнесмена, спонсора Наты, словно выпрыгнувшего из «Жмурок», но совершенно не «жмуристого», страдающего, по-своему любящего, обожествляющего пригретую им женщину. Но упорхнет птичка из золотой клетки и останутся для этого деятеля только память, слезы и усталость. Дмитрий Дюжев, сыгравший колоритно, сочно, рельефно гранитную роль бывшего десантника, дембельнувшегося в мирную жизнь, да так и не нашедшего себя в ней, взял очередную ступеньку, уводящую его от брутальных стереотипов «Космоса». Неприкаянный герой Маковецкого, любимца Балабанова, аутистка архитекторша, по простоте душевной нашедшая свое счастье, исполненная Ингой Стрелковой, окружение главных героев, удивительным образом оттенили атмосферу той любви, в которую мечтает окунуться каждый, да не каждому это дается. Ведь несчастной любви не бывает, даже, если любовь убивает, даже, если любовь умирает, нет, несчастной любви не бывает.
После просмотра «Мне не больно» пришла в голову совершенно несуразная мысль о логичности нон-стопа. Представляемый проект стоит прокатывать в сдвоенном варианте с фильмом «Питер FM». И там Питер, и тут Питер. И там любовь, и здесь любовь. Вот только в одном варианте – сладкая обманка. А в другом – страсть, бегущая по венам вместо крови и взрывающая жизнь на две неравных части – До и После. И никогда – Вместо.