Быть Стэнли Кубриком

РецензияАлександра Калугина

Быть гением.

Брайан Кук, работавший вместе с Кубриком над фильмами «Сияние» и «С широко закрытыми глазами» в качестве ассистента режиссера, свой первый фильм посвятил не самому мэтру, но реально существовавшему человеку, который долгое время выдавал себя за него. Некий Алан Конвей, пользуясь тем, что нелюдимого Кубрика мало кто знал в лицо, в конце 90-х совершил множество мелких афер, представляясь его именем в тех случаях, когда авторитет известного режиссера, помогал ему решить проблемы финансовые и сексуальные. В определенный момент выходки Конвея стали известны даже самому Кубрику, оказавшемуся юридически бессильным перед самозванцем, жертвы которого отказывались подавать заявления в полицию. И кто знает, как далеко бы все это зашло, если не смерть Конвея, положившая конец его меркантильным дурачествам. А всего лишь через несколько месяцев после ухода из жизни самозванца, по странному стечению обстоятельств умер и сам Стенли Кубрик, оставив после себя одну из самых загадочных работ «С широко закрытыми глазами», не успевшую при его жизни выйти в прокат.

Но Кук в своем фильме далек от мистификаций. В ироничных тонах он показывает нам жизнь мелкого афериста притворявшегося великим режиссером. При этом картина насквозь пронизана кубриковскими интонациями и цитатами, музыкой из его фильмов и характерными для режиссера второстепенными персонажами, немного странными, немного комичными, немного чудаковатыми, немного пугающими… Сам Конвей в ярком и экспрессивном исполнении Малковивча кажется будто гипертрофированным героем антиутопических и мистических картин маэстро. Однако реальный Конвей так и не удосужился посмотреть ни одного фильма Кубрика. Внутренний мир режиссера для него, впрочем, как и для всех нас, оставался загадкой, а быть Стенли Кубриком в его понимании сводилось к «гламурным» и вычурным одеяниям, а также подчеркнуто-странному акценту, который постоянно видоизменялся, а иногда и пропадал вовсе. Но и этого вполне хватало аферисту, чтобы заставить собеседника оплатить счет в ресторане или уложить с собой в постель. Он играл роль убедительнее любого профессионального актера, быть может, именно потому, что абсолютно ничего не знал о человеке, которого изображает.

«Заводной апельсин», «2001: космическая одиссея», «Сияние» — картины, ненастойчивые намеки на которые легко узнаются в работе Брайана Кука. Подобные киноцитаты являются скорее данью памяти самому режиссеру, нежели самозванцу, его изображавшему. Стенли Кубрик, при своей жизни чуравшийся публичных тусовок и никогда не дававший интервью, до самой своей смерти оставался для всех загадкой. Его любовь к классической музыке и субтитрированным переводам своих фильмов на другие языки была известна многим, но во всем остальном человек, первым осмелившийся экранизировать «Лолиту» Набокова и «Заводной апельсин» Берджесса, снявший самую запоминающуюся и цитируемую антиутопию об уже давно прошедшем будущем, пребывал для всех тайной, покрытой семью печатями. Быть может, именно поэтому Кук, знавший режиссера лично и неоднократно работавший вместе с ним, нашел более уместным поставить фильм не о самом гении, а о человеке ему подражавшем. Сам же Кубрик так и остался тайной, к разгадке которой можно приблизиться лишь через его собственные фильмы. Но только лишь приблизиться, так как до конца понять гения невозможно, и никто, включая Брайана Кука, Джона Малковича и самого покойного Алана Конвея, никогда не знал и не узнает, каково это — быть Стенли Кубриком.