С самого начала охватило ощущение, что передо мной не фильм, а репетиция, возникло недоверие к актерам, к их игре, к тому, что они говорят, показалось, что играют очень слабо, но с какого-то момента я увязла в такой же грязи, в коей были и герои фильма, перестала обращать внимание на недоделки, на ошибки, на фальшь, стала следить только за развитием характеров, за сюжетом... Меня удивило, почему образы преступников настолько романтизированы, почему они вознесены, но потом как будто лучик света проник внутрь и осветил веру во Что-то: прощать, надо уметь прощать и давать шанс тем, кто хочет искупить свою вину, пусть несознательно, но в душе.
Очень тяжело смотреть на детей, действительно на детей, которые уже познали вкус, запах крови, которые уже знают, что такое взрослая жизнь, так стало страшно, потому что на дне общества видешь не взрослых, а именно юнцов, видешь не тех, кто не может учиться или служить Родине, а тех ребят, которым не дали шанса их родители - ведь в лагере они могли выполнять даже ту работу, которую выполняют взрослые парни в армии! Да, я знаю, что прежде всего надо меняь себя, знаю, что они виноваты перед Кем-то свыше и грех на них очень страшен, но находясь в их возросте, сложно идти по лафету, не сбившись с пути, сложно терпеть эту боль в ногах без поддержки родителей, безмерно тяжело стерпеть юношам унижение со стороны самых родных, от которых ждёшь только тепла. Они не умеют ласкаться, они не умеют быть такими как все и не знают, что можно зайти обратно, за черту - но они знают, что такое дружба, их жизнь научила это знать.
Страшно. Реально страшно, от того, что люди, работавшие над картиной, хотели до нас донести. Чем-то холодным страх ползёт по венам, касается сердца, мурашками по коже... Звери! Ведь правда, не сволочи - зверёныши, - но какое право мы имеем их судить, если ничего не сделали для них? Какое право мы имеем судить беспризорников на улицах, если реально на них плевать всем?! И тебе, и мне... Всем.
Очень тяжело смотреть на детей, действительно на детей, которые уже познали вкус, запах крови, которые уже знают, что такое взрослая жизнь, так стало страшно, потому что на дне общества видешь не взрослых, а именно юнцов, видешь не тех, кто не может учиться или служить Родине, а тех ребят, которым не дали шанса их родители - ведь в лагере они могли выполнять даже ту работу, которую выполняют взрослые парни в армии! Да, я знаю, что прежде всего надо меняь себя, знаю, что они виноваты перед Кем-то свыше и грех на них очень страшен, но находясь в их возросте, сложно идти по лафету, не сбившись с пути, сложно терпеть эту боль в ногах без поддержки родителей, безмерно тяжело стерпеть юношам унижение со стороны самых родных, от которых ждёшь только тепла. Они не умеют ласкаться, они не умеют быть такими как все и не знают, что можно зайти обратно, за черту - но они знают, что такое дружба, их жизнь научила это знать.
Страшно. Реально страшно, от того, что люди, работавшие над картиной, хотели до нас донести. Чем-то холодным страх ползёт по венам, касается сердца, мурашками по коже... Звери! Ведь правда, не сволочи - зверёныши, - но какое право мы имеем их судить, если ничего не сделали для них? Какое право мы имеем судить беспризорников на улицах, если реально на них плевать всем?! И тебе, и мне... Всем.