Толстая Бриджит. Бриджит в мокром платье в облипку. Галлюцинирующая Бриджит. Бриджит ничком на стеклянной крыше здания. Бриджит в ангаре со свиньями. Хохочущая Бриджит. Рыдающая Бриджит. Бриджит, кривящая губы.
Бриджит, хоть и похожа внешне на круглый румяный пирожок, по характеру напоминает вермишель. Она тянется и тянется за мужчиной-благообразным-мутантом, который идеально складывает трусы под углом 90 градусов и словно сошел с рекламы зубной пасты. Сама отпихивает его упитанными в боях с одинокой старостью и порциями мороженого ручищами, сама оставляет бесчисленное количество сообщений на его телефоне. Как ни странно, лучший, по-драматизму не уступающий сценам в "Касабланке" или "Все о моей матери" момент наступает, когда Бриджит, зная, что Марк Дарси стоит на её пороге, наговаривает ему сообщение на автоответчик: "Я не знаю, пришел ли ты меня бросить или нет... Если нет, я буду самой счастливой на свете, да, обещаю. Сейчас я все узнаю, но прежде... Прежде я хотела сказать тебе, что если ты оставишь меня, ты будешь об этом жалеть, рано или поздно, потому что никто не любит и не будет любить тебя так, как я." И на долгую 7-секундную паузу повисает тягучее молчание.
Зелльвегер отвратительна. Бриджит органична до безумия. Актриса изуродовалась не в прямом, но в переносном смысле - создав из себя воплощение мужских мечтаний. Огромная грудь. Толстая вертлявая попа. Капризные полные губки. Светлые волосы. Лукавые зеленые глаза. И бескомпромиссная дурость в голове. Поэтому Бриджит хотят все. Даже юристы-коллеги Марка Дарси, когда она врывается к ним в комнату, нарушая тайную профессиональную вечерю, и демонстрируя мокрые, свежеоблитые из лужи бедра. Один или два раза Кертис применяет запрещенный прием: ставит рядышком женский идеал - длинноногую фею с темными кудрями, и мужской - круглощекого пупса Бриджит. Живот второй почти касается бедер первой. Хочется зажмурить глаза и прямо в кинотеатре срочно обмерять сантиметром собственную талию. Однако длинноногая фея к финалу остается ни с чем. Дорогие девушки, это мораль: толстых круглощеких пупсов добропорядочной мужской руке гораздо приятнее хватать за задницу.
Бриджит, хоть и похожа внешне на круглый румяный пирожок, по характеру напоминает вермишель. Она тянется и тянется за мужчиной-благообразным-мутантом, который идеально складывает трусы под углом 90 градусов и словно сошел с рекламы зубной пасты. Сама отпихивает его упитанными в боях с одинокой старостью и порциями мороженого ручищами, сама оставляет бесчисленное количество сообщений на его телефоне. Как ни странно, лучший, по-драматизму не уступающий сценам в "Касабланке" или "Все о моей матери" момент наступает, когда Бриджит, зная, что Марк Дарси стоит на её пороге, наговаривает ему сообщение на автоответчик: "Я не знаю, пришел ли ты меня бросить или нет... Если нет, я буду самой счастливой на свете, да, обещаю. Сейчас я все узнаю, но прежде... Прежде я хотела сказать тебе, что если ты оставишь меня, ты будешь об этом жалеть, рано или поздно, потому что никто не любит и не будет любить тебя так, как я." И на долгую 7-секундную паузу повисает тягучее молчание.
Зелльвегер отвратительна. Бриджит органична до безумия. Актриса изуродовалась не в прямом, но в переносном смысле - создав из себя воплощение мужских мечтаний. Огромная грудь. Толстая вертлявая попа. Капризные полные губки. Светлые волосы. Лукавые зеленые глаза. И бескомпромиссная дурость в голове. Поэтому Бриджит хотят все. Даже юристы-коллеги Марка Дарси, когда она врывается к ним в комнату, нарушая тайную профессиональную вечерю, и демонстрируя мокрые, свежеоблитые из лужи бедра. Один или два раза Кертис применяет запрещенный прием: ставит рядышком женский идеал - длинноногую фею с темными кудрями, и мужской - круглощекого пупса Бриджит. Живот второй почти касается бедер первой. Хочется зажмурить глаза и прямо в кинотеатре срочно обмерять сантиметром собственную талию. Однако длинноногая фея к финалу остается ни с чем. Дорогие девушки, это мораль: толстых круглощеких пупсов добропорядочной мужской руке гораздо приятнее хватать за задницу.