4 октября 2004 19:20
Признаться, ожидала худшего - что будет очень модно, очень жестоко и бессмысленно. Однако вышло не совсем так. То есть, было модно и временами даже слишком жестоко и бессмысленно (одно метание дротиков злобными детишками в вышедших из повиновения футбольных дружков их невменяемого папаши чего стоит). Да и попытка намутить саспенса с треском провалилась: ночные кошмары с разбушевавшимися в загадочном тоннеле молодчиками и малоприятным юношей с забинтованным лицом, до кошмара эдак третьего-четвертого напрочь отказывающимся сознаваться в том, кто он такой, а также непонятные видения биллбордов с мрачными предзнаменованиями вызывали не тревогу, а ноющее ожидание какой-то неприятной тошнотной пакости. И все же есть три вещи в этом фильме, которые берут за душу. Панорама лондонских спальных районов со строительными кранами, то тут то там возвышающимися на фоне наплывающего как послеобеденный дремотный сон оранжевого неба; сцена, когда два старика стоят у окна, смотрят на закат солнца, куря марихуану и предвкушая скорый отъезд в Австралию, который, конечно же, состоится, но не для всех; и колоритный, искрящийся злобой таксист, который с маниакальным упорством заевшей пластинки жалуется на пакистанцев и прочих выходцев из колоний, заполонивших этот грязно-прелестный город. Поиски великого экзистенциального смысла фанатских побоищ - вроде как протест против обывательского довольства, рутины и серости, заканчиваются спокойным времяпрепровождением за телевизионными репортажами с матчей регбистов и продажей цветов на улице. Очень напоминает роман «Метроленд» тоже, кстати, англичанина Джулиана Барнса, начинающийся с нигилистического неприятия навязшей на зубах буржуазности и заканчивающийся осознанием того факта, что счастье буржуазным не бывает, и уж если счастье в женитьбе, хорошей работе и трех детках, то это в первую очередь счастье, а буржуазность и все прочее только форма, но никак не содержание. И дело вовсе не в протесте, а в том, что каждому свое.
