Жизнь как чудо

РецензияИгоря Михайлова

Бегство грешного Луки.

Ото ж, ведь, это ж надо ж так, попасть, так попасть. Жил себе бедный Лука, жил поживал, да добра наживал. Ну, никого он не трогал, этот бог с узкоколейки. Строил себе железную дорогу, не напрягаясь, подобно Павке Корчагину, поскольку со времени того напряжения уже лет этак семьдесят минуло, и дороги, наконец, научились возводить при помощи строительной техники. Жил со своей сумасбродной бабой. Любил себе на радость сына. Братался и квасил самогон с соседями и, в общем, не мудрствовал и не бедствовал. А, тут тебе, трах тиби дох, и посыпались на него все тридцать три несчастья.

Несчастьем номер раз была война. В начале девяностых, как известно, Югославия решила разделиться, но никак не могла найти способ дележки, по-братски или поровну. Так и не придумав, сербохорватобосноалбаночерногорцы устроили друг другу кровавую баню, от которой никак не могут отойти и до сей поры. Тогда же до «отойти» было еще ой, как далеко, все еще только подходило.

Несчастьем номер два оказался сын. Ну, то есть, не сын, как сам по себе сын, а сын, как призывник, подлежащий убытию в действующую армию, то есть на ту самую начинающуюся войну. А, как все хорошо начиналось. И в футбольный клуб парня взяли, и невесту ему присмотрели… Ан нет, в ближайшее время парню светила вместо невесты команда: «Рота, подъем», и пуля пролетела и ага…

Несчастьем номер три оказалась любовь. Впрочем, о любви мы тут поговорим отдельно. Тут история подлиннЕе выходит. Никакой любви у Луки бы не случилось, если бы не сын, да война. Отпрыск попадает в плен к противнику. По старой военной традиции военные берут заложницу с противоположной стороны, девицу кровь с молоком, и предназначают ее для обмена. Пожить ей, правда, придется до обмена в доме у Луки. Войдя в чужой дом заложницей, Сабаха выйдет из него любовницей. И дела им теперь не будет ни до чего, кроме них самих.

Эмир Кустурица, наконец-то, создал очередное творение. В нем великий мэтр, естественно, остается самим собой. Война, не как театр военных действий, а, как театр для трагифарса, цыгане, медведи, песни, стеб надо всем в высшем его проявлении и любовь, как венец творения господня. История внутриюгославского противостояния уже знает не одну попытку экранизировать этот процесс. Кустурица и сам приложил к этому процессу камеру. В киноленте «Жизнь как чудо» война, играющая важную роль в истории противоборствующих сторон, становится некоторым фоном, уходит на второй план. Затем, на второй план уходит сын. Вслед за ними на второй план уходит любовь. И в финале на первом плане оказывается … сам Кустурица – великий режиссер, который может снимать все, что угодно, войну, кровь, любовь, но получающий на выходе исключительно свои представления об абсурдности реального мира, воплощенные в цыганах, плясках, песнях и медведях.

Мэтры, обычно присуждающие призы на фестивалях, не ценят самолюбования. Вероятно, именно поэтому, яркий самобытный, перечно-кустуричный фильм «Жизнь как чудо» не получил значимых призов на международных кинофестивалях. Однако, по словам Кустурицы, его это не слишком волнует. Он- сам себе фестиваль.