1 августа 2005 15:09
Я плачу и ..., ... и плачу. Таки посмотрел Трою. Признаюсь, начитавшись хвалебных отзывов, ожидал увидеть, если не шедевр, то хотя бы приличное кино. И что в итоге? Клава дорогая! Два с лишним часа по экрану размазывали ошметки даже не Иллиады Гомера или мифов Кана, а какую то пошловатую отсебятину режиссера. Вместо величественного эпоса о битве не только людей, но и богов - какое то индийское мыло с греческими именами. Понятно, что Троя это не штурм Сталинграда, и об исторической точности говорить глупо. Эпос он и есть эпос. Однако такого похабного отношения к первоисточнику я давно не видел. Почему то, экранизируя, например Шекспира, никому в голову не придет мочить Гамлета во втором акте или отправить Ромео и Джульетту в конце в свадебное путешествие. Тут Альфа заикнулась насчет пятки Ахиллеса. Какая там пятка! Гектор не убивал ни Менелая ни Аякса. Менелай вообще живехонький вернулся с Еленой в Спарту. И жил с ней долго и счастливо. ... режиссер оставил в живых Париса? Видимо на всякий случай, в расчете забабахать Трою 2. Что нибудь типа: «Возвращение Париса, героя галактики». Патрокл лишь кент Ахиллеса, а не брат, и тайком не тырил его доспехи. Наоборот Ахиллес завалил брата Гектора Паламеда. Откуда то взялся бред про дочь Приама, развлекающуюся с Ахиллесом. При этом, нет ни Кассандры ни Калхаса. Одиссей (одна из ключевых фигур эпоса) так мелкий интриган. Продолжать можно до бесконечности. Греки, взяв Трою, убивают почти всех, в том числе жену и сына Гектора. В киношке их благостно спасают. Почему? Предположу, что убивать женщин и детишек, это очень не по-американски. Очередное торжество сраной политкорректности. Плюс откровенные штампы – высадка греков один в один слизана с высадки в Нормандии из Райана. Агамемнон (весьма приличный тип по Гомеру) явно близкий родственник царя Дария из «300 спартанцев». Елена, с именем которой мировая литература связывает понятие абсолютной женской красоты, и появление такого устойчивого выражения как «яблоко раздора», предстает симпатичной (не более) мордашкой, к внешности которой отнеслись снисходительно даже женщины, банально шастая от старого мужа к молодому любовнику, хотя изначально представляла собой высший дар Парису от Афродиты за его выбор. Хотя все это мелочи и цветочки. Основная проблема фильма вылезла из элементарного непонимания режиссера, что же снимать. Принципиальный отказ от показа участия богов, напрочь лишил фильм, но только зрелищности, но интересных раздумий о соотношении божественного и человеческого начала в жизни людей, о судьбе и выборе каждого и пр. о чем, при всей своей посредственности, попытался снять в своем Одиссее Кончаловский. Попытка превратить эпос в реальность обернулась туповатой античной войнушкой с эффектной демонстрацией крови, пота, грязи и волосатых подмышек Ахиллеса. Бессмысленность происходящего периодически прерывается увещеванием, что это все не просто так, это бессмертие, бессмертие…. Какая лажа… ".
