19 октября 2003 3:33
Как афера «Великолепная афера» действительно великолепна, потому что это капкан с двумя неизвестными. Самое интересное в ней совсем не то, как кто кого и на чем подловит. Самое интересное в ней – Николас Кейдж, сыгравший в «Адаптации» гения закомплексованного, а тут – отягощенного разного рода фобиями и маниями. Он ходит в носках по ковру. Он глотает таблетки. Он падает в обморок от солнечного света и открытых пространств. Он не снимает резиновых перчаток и отворяет дверь на счет «три». Он чистит, моет, скребет, протирает, что твоя Золушка. Особенно щели ему досаждают – там скапливается слишком много пыли. У него дергается глаз (и все остальные части лица тоже). Бедолага Рой пришелся Кейджу впору. Потому что при всей своей мощной корпуленции Кейдж может являть зрелище и жалкое, и трогательное, и смешное. Он делает неврастеника несчастным человеком, а несчастного человека философом. Ведь без философии преступления преступник становится банальным вором. Теория Роя состоит в том, что он не вор, а мошенник. Вор крадет, а мошеннику люди сами отдают деньги. Кто по жадности, кто по глупости. В принципе это даже не теория преступления, а теория искусства, где главное – не хитрость рук, а хитрость глаз, губ, улыбки.
