Одной левой

«Одной левой» – наверное, один из самых провальных фильмов российской комедийной киноиндустрии. И если «самые лучшие» фильмы всех мастей выезжали на популярности и специфике тнт-шного юмора, то посмотреть с удовольствием сие творение могут, пожалуй, только фанаты альфасамецкого образа Нагиева (если он, конечно, еще не всем надоел на Первом канале) и почитатели «виагровской» красоты Гагариной.

Российский зритель хорошо относится к любовному фэнтези. И есть достаточно удачные примеры милого семейного кино от Марюса Вайсберга, который то заставляет героев всегда просыпаться вместе, то превращает Киркорова в святого Валентина (того самого). Создатели «Одной левой» решили пойти проторенным путем, и по воле пера сценариста успешный и талантливый любимчик женщин Нагиев (имя его героя неважно, потому что Нагиев всегда играет себя и только себя) превращается в настоящую марионетку. Он больше не может курить, употреблять алкоголь, да и вообще меняется на глазах!

А кто же кукловод? Вот тут и реализована та самая фэнтезюшная составляющая. В руку скульптора Нагиева вселилась прекрасная Гагарина, которая после аварии находится в коме. Ее больничная палата и внешний вид опять же создают впечатление, скорее, сказки о спящей красавице, а уж никак не реальной истории о человеке, находящемся при смерти. Итак, она умирает. Он лепит козлов для ценителя искусства Галустяна. И теперь они связаны прочной магической цепью.

Рука-Гагарина, словно Ариадна, ведет «лепилу» Нагиева по лабиринту самосовершенствования. Он вспоминает, что он художник, красит ногти на чудо-руке и ваяет скульптуру своей заочно возлюбленной блондинки. Но вот незадача, очнувшись, Гагарина ничего не помнит из приключений своей души-руки, а прозревший Нагиев выходит «в поля», чтобы творить истинные шедевры... И здесь взволнованный зритель, может, выдохнуть: у героев все будет замечательно. Любовь их нашла.

Отмечу неплохую эпизодическую детскую роль Армана Ананикяна. «Кексуальный террорист», «Козлонова», «Баобабник» – вот такая она истина об амплуа Нагиева устами юного Евлампия.