Видимо, буду первым, кто напишет большой, развернутый отзыв по итогам первого – и явно не последнего – просмотра.
«ТРОН: Наследие» точно принадлежит к новой классике научной фантастики. В его основе лежит не столько сюжет о том, как сын ищет отца, потерявшегося на этот раз не в бурном море, а в каких-то цифровых пустошах, сколько представления о виртуальности, о том, как можно представить в категориях нашей вселенной то, что творится внутри микропроцессоров. Сюжет по отношению к видению этого мира, в общем, вторичен. Это не значит, что он плох, просто, если не считать с завидной регулярностью высказываемых персонажами умных мыслей (в перерывах между героическими междометиями),сюжет выполняет функцию несущей конструкции.
А нести есть, что. Целый мир, как-никак. Каким образом Джозефу Косински удалось сначала превратить сдержанный, даже интеллигентный стиль оригинальной картины в металл, неон и латекс своей Системы – загадка. Загадка еще и вот в чем – каким образом ему удалось, балансируя на грани шедевра и откровенного китча, остаться на той стороне, где шедевр. Ведь неон и латекс – это, скажем прямо, не очень умно. Везде, кроме как в «ТРОНе». Здесь это органично, символично и просто круто.
Вся эта Вселенная находится в постоянном движении. В черных, без намека на какой-либо – даже потенциальный – источник света, небесах парят Распознаватели. Программа спрашивает человека, как выглядит солнце (и, заодно, какой он в жизни, Жюль Верн?). На аренах съезжаются светоциклы, поодиночке и группами, и сходятся бойцы на дисках. Любой кусок пространства в любой момент может взять и полететь, а транспортные средства вообще достают из чего-то, напоминающего кружку-термос. Привычных законов физики просто не существует – двигаясь, как Вам кажется, по полу, Вы легко оказываетесь на потолке, на стене, вообще не пойми где. Говорить о том, насколько это впечатляет, пожалуй, излишне.
Этот мир был бы совсем безжизненным, если бы не персонажи. Персонажи получились. Джефф Бриджес напоминает чем-то престарелого Оби-вана, но сходство поверхностное. Его сын, Сэм – не юноша бледный со взором горящим, а нормальный почти тридцатилетний хакер, чья жизнь прошла рядом с компьютерами. Куорра разговаривает, а не только сражается и демонстрирует себя в спандексе. Главный злодей, Клу, имеет свою вменяемую философию, хотя и страдает от неизлечимой замкнутости представлений (из-за чего к концу все-таки начинает напоминать Мировое Зло как оно есть). В общем, хорошее, серьезное кино на уровне хорошей фантастики – если не считать того, как оно сделано. Потому как сделано оно выше всяких уровней.
«ТРОН: Наследие» точно принадлежит к новой классике научной фантастики. В его основе лежит не столько сюжет о том, как сын ищет отца, потерявшегося на этот раз не в бурном море, а в каких-то цифровых пустошах, сколько представления о виртуальности, о том, как можно представить в категориях нашей вселенной то, что творится внутри микропроцессоров. Сюжет по отношению к видению этого мира, в общем, вторичен. Это не значит, что он плох, просто, если не считать с завидной регулярностью высказываемых персонажами умных мыслей (в перерывах между героическими междометиями),сюжет выполняет функцию несущей конструкции.
А нести есть, что. Целый мир, как-никак. Каким образом Джозефу Косински удалось сначала превратить сдержанный, даже интеллигентный стиль оригинальной картины в металл, неон и латекс своей Системы – загадка. Загадка еще и вот в чем – каким образом ему удалось, балансируя на грани шедевра и откровенного китча, остаться на той стороне, где шедевр. Ведь неон и латекс – это, скажем прямо, не очень умно. Везде, кроме как в «ТРОНе». Здесь это органично, символично и просто круто.
Вся эта Вселенная находится в постоянном движении. В черных, без намека на какой-либо – даже потенциальный – источник света, небесах парят Распознаватели. Программа спрашивает человека, как выглядит солнце (и, заодно, какой он в жизни, Жюль Верн?). На аренах съезжаются светоциклы, поодиночке и группами, и сходятся бойцы на дисках. Любой кусок пространства в любой момент может взять и полететь, а транспортные средства вообще достают из чего-то, напоминающего кружку-термос. Привычных законов физики просто не существует – двигаясь, как Вам кажется, по полу, Вы легко оказываетесь на потолке, на стене, вообще не пойми где. Говорить о том, насколько это впечатляет, пожалуй, излишне.
Этот мир был бы совсем безжизненным, если бы не персонажи. Персонажи получились. Джефф Бриджес напоминает чем-то престарелого Оби-вана, но сходство поверхностное. Его сын, Сэм – не юноша бледный со взором горящим, а нормальный почти тридцатилетний хакер, чья жизнь прошла рядом с компьютерами. Куорра разговаривает, а не только сражается и демонстрирует себя в спандексе. Главный злодей, Клу, имеет свою вменяемую философию, хотя и страдает от неизлечимой замкнутости представлений (из-за чего к концу все-таки начинает напоминать Мировое Зло как оно есть). В общем, хорошее, серьезное кино на уровне хорошей фантастики – если не считать того, как оно сделано. Потому как сделано оно выше всяких уровней.