Дэн давно разочаровался в своем писательском таланте и нашел себя в сочинении некрологов. Редактор полосы заботится о репутации покойных: Дэну часто приходится выдумывать эвфемизмы вроде "любил застолье", в то время как покойный был обычным алкоголиком.
...Конечно, она изменила пустую никчемную жизнь журналиста-неудачника. Она ворвалась в нее на густой лондонской улице и чуть-чуть не угадила под автомобиль. Потом Дэн лечил ей колено, поил кофе, а потом влюбился. Ее звали Элис. Позже в жизни Дэна появятся еще два человека - фотограф Анна, а потом дерматолог Ларри. И сплетутся судьбы в интерьерах Лондона - и начнется любовь.
Патрик Марбер - автор оригинальной пьесы - рассказал обычную исторю одиноких людей в большом городе: каждый хочет большой любви и каждый борется за нее по-своему. Если вообще борятся. А 71-летний Майк Николс - автор тех самых "Бонни и Клайд", "Выпускника" и "Кто боится Вирджинии Вулф" перенес театральный текст на кинопленку. Получилось хорошо: сохранилась театральная камерность и, что важно, настроение - тоски и желания к кому-то приблизиться, хотя бы ненадолго.
Дэн давно разочаровался в своем писательском таланте и нашел себя в сочинении некрологов. Редактор полосы заботится о репутации покойных: Дэну часто приходится выдумывать эвфемизмы вроде "любил застолье", в то время как покойный был обычным алкоголиком.
...Конечно, она изменила пустую никчемную жизнь журналиста-неудачника. Она ворвалась в нее на густой лондонской улице и чуть-чуть не угадила под автомобиль. Потом Дэн лечил ей колено, поил кофе, а потом влюбился. Ее звали Элис. Позже в жизни Дэна появятся еще два человека - фотограф Анна, а потом дерматолог Ларри. И сплетутся судьбы в интерьерах Лондона - и начнется любовь.
Патрик Марбер - автор оригинальной пьесы - рассказал обычную исторю одиноких людей в большом городе: каждый хочет большой любви и каждый борется за нее по-своему. Если вообще борятся. А 71-летний Майк Николс - автор тех самых "Бонни и Клайд", "Выпускника" и "Кто боится Вирджинии Вулф" перенес театральный текст на кинопленку. Получилось хорошо: сохранилась театральная камерность и, что важно, настроение - тоски и желания к кому-то приблизиться, хотя бы ненадолго.